После второго удара он увидел стоящего в дверях отца, тоже в ночном халате и шлепанцах. Тот смотрел на него. Мертвецки тощий, с кожистыми складками на лице, он напрягся от гнева.

— Господь простит нашего мальчика, — сказал отец, — ибо он не ведает, что творит.

Ребенок, моргая от резкого света лампочки, уставился на своих родителей. Руки матери, жесткие, как железо, схватили его запястья и с силой развели в стороны.

— Мы говорили тебе! — дрожащим от возмущения голосом сказала она. — Сколько еще раз мы должны говорить тебе?

Он отчаянно старался выдавить вопрос, спросить, что она имеет в виду, но его горло, перехваченное судорогой страха, было не в состоянии выдавить хоть звук. Он получил еще один удар по лицу.

— Вечное проклятие, — торжественно произнес голос отца. — Вот что ты заслуживаешь, греховное создание. Господь наш, Отец Небесный, видит все наши грехи. Плотские вожделения ведут к смерти; мы должны спасти тебя от тебя же самого́, от гнева Господа нашего.

— Ты порочный, непослушный и злостный грешник! — Голос матери поднялся до крика, и мальчик съежился от страха. И от растерянности.

— Разве ты не помнишь слова Господа нашего? — грозно вопросил отец. — Хотя они утверждают, что умны, они глупели, обменивая славу бессмертного Господа на образы смертных людей, и птиц, и животных, и змей?

Мальчик растерянно смотрел на отца. Нет, он не помнил. Ему было всего шесть лет.

— И посему Господь оставил их предаваться грешным наслаждениям в своих сердцах и тела их купались в грязи. Господнюю истину они обменивали на ложь, они поклонялись и служили ложным созданиям, а не Создателю — Который всегда прав. Аминь.

Мальчик молча смотрел на него.

— Аминь! — повысив голос, повторил отец. — Аминь, мальчик!